Вы здесь: Главная > Космическая гонка > ТРОФЕЙНЫЕ РАКЕТЫ

ТРОФЕЙНЫЕ РАКЕТЫ

.

После массированной бомбардировки британской авиацией ракетного центра Пенемюнде высшее военное руководство Германии постановило создать резервный исследовательский полигон в Польше. На новой площадке предполагалось также готовить войсковые соединения для обслуживания боевых позиций ракет «А-4 / V-2». В качестве места был выбран эсэсовский артиллерийский полигон Хайделагер, расположенный в местечке Близна. Там и разместилась 444-я испытательная батарея, которая запустила свою первую ракету 5 ноября 1943 года. При стрельбах на польской территории неудачи следовали одна за другой: некоторые ракеты не взлетали; другие поднимались и сразу падали, разрушая стартовую позицию; третьи взрывались на высоте в нескольких километрах от места запуска. Только десятая часть «А-4» выполнила задачу, достигнув цели.


Понятно, что подобная активность эсэсовцев, запускающих в небо огромные ракеты, не могла не привлечь внимания польских партизан. Через подпольщиков информация о полигоне поступала в Лондон. Английская разведка даже снарядила специальный самолет, чтобы вывезти для изучения детали, собранные партизанами в местах падения ракет. После небольшого размышления премьер-министр Уинстон Черчилль обратился с посланием к Иосифу Сталину, в котором просил обратить особое внимание на район Близны и постараться как можно быстрее захватить его силами советских войск. Глава СССР проникся важностью ракетной темы и дал указание Наркомату авиационной промышленности подготовить группу советских инженеров, которые должны с тщанием изучить все, что будет найдено на полигоне Близны. Сразу после освобождения от немецких войск в Хайделагер была направлена первая экспедиция — так в руки советских специалистов попали настоящие детали баллистических ракет «А-4 / V-2».
Основная деятельность по раскрытию секретов «оружия возмездия» началась только после окончания войны. Восьмого июля 1945 года была создана Комиссия по изучению немецкой техники. Более двухсот инженеров под руководством Алексея Исаева и Бориса Чертока обосновались в городе Бляйхероде (Тюрингия) — там когда-то находился завод по ремонту и доводке ракет, признанных бракованными. Изучение вопросов предстартовой подготовки и пуска ракет поручили группе «Выстрел», которою возглавили Сергей Королев и Леонид Воскресенский. На заводе № 1 в Зоммерде (Эрфурт), где производились корпуса ракет, открылось советско-германское конструкторское бюро под руководством Василия Будника и Василия Мишина. На заводе № 2 в Нордхаузене распоряжался Валентин Глушко, которому поручили восстановить технологию производства ракетных двигателей. В поселке Лехестен, неподалеку от Нордхаузена, разместилась группа Арвида Палло — она занималась восстановлением стендов для испытаний камер сгорания. Специалисты завода № 3 в Кляйн-Бодунгене работали над технологией и оборудованием сборки ракет «А-4». За аппаратуру систем управления взялся завод № 4 в Зондерхаузене. В местечке Берка расположилась БОН — Бригада особого назначения под командованием генерала Александра Тверецкого, задачей которой стало изучение боевого применения ракет; туда отбирали самых толковых офицеров из авиации и гвардейских минометных частей, повелителей «катюш».
Чтобы как-то скоординировать деятельность многочисленных групп, работающих в Германии над ракетной тематикой, в марте 1946 года было принято решение о создании в Бляйхероде единой научной организации — института «Нордхаузен». Возглавил его Лев Гайдуков, должность главного инженера получил Сергей Королев. Именно здесь бывший «вредитель» начал эскизные проработки варианта ракеты «А-4», рассчитанной на дальность до 600 км, — будущей «Р-2».
Тогда же, в начале 1946 года, у советских инженеров возникла идея постройки специального ракетного поезда. Он должен был обеспечивать запуски «А-4» в любой местности — так, чтобы не требовалось никаких построек, кроме железнодорожной колеи. В составе поезда предусматривалось наличие двадцати специальных вагонов: для автономных испытаний бортовых приборов, вагона службы радиотелеметрических измерений, фотолаборатории с устройствами обработки пленки, вагона испытаний двигательной автоматики и арматуры, электростанции, компрессорной, мастерских со станочным оборудованием, ресторана, бани и душевых, салона для совещаний, броневагона с электропусковым оборудованием. Сама ракета устанавливалась на стартовом столе, который вместе с подъемнотранспортным оборудованием входил в комплектацию специальных платформ. Кажется невероятным, но к декабрю 1946 года были построены и полностью укомплектованы два таких спецпоезда. В течение первых послевоенных лет советские ракетчики просто не мыслили себе работы без этих железнодорожных составов.
В мае 1946 года министр (бывший нарком) вооружения Дмитрий Устинов пошел с докладом к Иосифу Сталину и красочно расписал советскому вождю, какие перспективы сулят тяжелые баллистические ракеты. Видимо, министру удалось найти нужные слова, потому что 13 мая 1946 года было принято знаменитое Постановление Совета Министров СССР № 1017-419 «Вопросы реактивного вооружения», в соответствии с которым собирался Специальный комитет по реактивной технике. Этот документ определил начальную конфигурацию отечественной ракетно-космической отрасли. Перед военными специалистами и инженерами стояла задача в кратчайшие сроки освоить немецкий опыт и создать более совершенные баллистические ракеты дальнего действия, которые можно было бы принять на вооружение армии. В Постановлении упомянут завод № 88 — артиллерийское предприятие, построенное вблизи подмосковного поселка Подлипки (позднее — подмосковный Калининград, ныне — город Королев). На заводе было образовано конструкторское бюро по новой технике, а Сергея Королева получил в нем должность главного конструктора «Изделия № 1» — баллистической ракеты дальнего действия «Р-1», которая должна была стать советским аналогом немецкой «А-4 / V-2».
К концу 1946 года практически все задачи, стоявшие перед группой советских специалистов в Германии, были решены. Настала пора переводить ракетостроение на отечественную почву. В марте 1947 года институт «Нордхаузен» прекратил свое существование. Советские специалисты выехали на родину. Вместе с ними отправились некоторые немецкие инженеры с семьями — их разместили на острове Городомля, в филиале НИИ-88.
Несмотря на активную работу в Германии, советские ракетчики все еще не имели опыта запуска немецких ракет. Поэтому встал вопрос о строительстве полигона. Выбор пал на село Капустин Яр в Астраханской области. Первые офицеры приехали туда 20 августа 1947 года: разбили палатки, организовали кухню и госпиталь. Условия строительства были тяжелыми, ведь вокруг простиралась голая степь, но военные справились. Первого октября в Москву отправилась депеша о полной готовности полигона для проведения пусков ракет, и через две недели в Капустин Яр прибыла партия ракет «А-4 / V-2».
Для испытаний подготовили две серии «А-4»: под индексом «Н» фигурировали ракеты, собранные еще в Германии; под индексом «Т» — собранные из немецких деталей на заводе НИИ-88 в Подлипках. Запуски продолжались с 18 октября по 13 ноября 1947 года и прошли с переменным успехом: шесть из десяти ракет выполнили задачу, показав дальность до 274 км.
Пока на полигоне шли испытания немецких аппаратов, в НИИ-88 завершилась работа над комплектом технической документации с учетом требований советских ГОСТов, нормативов и материалов. Но какие-либо конструктивные изменения на том этапе не допускались, а весь кропотливый труд как бы подводил итог освоению трофейной техники. Первоначально предполагалось, что «Изделие № 1» («Р-1») станет точной копией немецкой ракеты «А-4 / V-2», но изготовленной из отечественных материалов на советской производственной базе. Однако Сергей Королев, будучи талантливым и умным инженером, не хотел слепо воспроизводить заграничную конструкцию со всеми ее недостатками. В своих докладных записках он неоднократно подчеркивал, что у немцев не было времени на доводку ракеты, посему она далека от совершенства. Решающее слово сказала технология производства. Почти сразу выяснилось, что замена немецких материалов отечественными эквивалентами практически невозможна. Немцы использовали при производстве ракет 86 марок и сортаментов стали, а советская промышленность в 1947 году была способна предъявить только 32 марки. По цветным металлам немцы использовали 59 марок, а ракетчики НИИ-88 смогли найти только 21. Резины, прокладки, уплотнения, изоляции, пластмассы оказались самыми «трудными» материалами: требовалось 87 видов неметаллов, а наши заводы давали только 48. Проблемы возникли и при освоении производства газовых рулей, насосов, релейных механизмов. В этих сложных условиях конструкторы находили возможность сразу внедрить новые технические решения. В итоге были существенно переработаны конструкции хвостового и приборного отсеков. За счет увеличения заправки горючего (спирта) повысили расчетную дальность полета — с 250 до 270 км.
Отправка первой партии «Р-1» на полигон началась в августе 1948 года. Семнадцатого сентября была предпринята попытка запуска «Р-1», собранной на заводе НИИ-88. Сразу после старта ракета наклонилась и перешла в горизонтальный полет. Пролетев 10 км с работающими двигателями, она закрутилась в пике и упала на землю. Следующий запуск состоялся только 10 октября, и на этот раз аппарат выполнил задачу, пролетев 250 км. Потом снова пошла полоса неудач. Успешные испытания чередовались аварийными. Причины неполадок были самые разные, но в основном технологического характера: низкое качество изготовления агрегатов и систем ракеты, недостаточный объем проверок узлов и приборов, плохая отработанность систем. Для второго этапа было подготовлено 20 ракет, из них 10 пристрелочных и 10 зачетных. При испытаниях осенью 1949 года 17 аппаратов выполнили свою задачу. Потребовались дополнительные экспериментальные работы, чтобы обеспечить совершенно безаварийные пуски ракеты «Р-1». В ноябре 1950 года она была принята на вооружение Советской армии.

Комментирование записей временно отключено.