Вы здесь: Главная > Космическая гонка > ПРОРОЧЕСТВО «РЭНД»

ПРОРОЧЕСТВО «РЭНД»

.

Примечательно, что американское высшее руководство намного лучше советского понимало значение искусственных спутников в будущей расстановке мировых сил. И этому прежде всего способствовала работа независимых аналитиков. Вторая мировая война показала американцам, насколько важным является научный подход в стратегическом планировании. Ученые и инженеры оказались дальновиднее многих министров обороны и боевых генералов, примером чему может служить история появления атомной бомбы.

Поэтому в конце войны возникла идея создания некоммерческой научной организации, которая могла бы на равных с различными армейскими комитетами участвовать в выработке политики страны, прежде всего в военной сфере. Инициатором ее образования стал генерал Генри X. Арнольд, командующий авиацией сухопутных войск, который 1 октября 1945 года совместно с руководством авиастроительной фирмой «Дуглас эйркрафт» («Douglas Aircraft Company») запустил «Проект РЭНД» («Project RAND», сокращение от «Research ANd Development» — «Исследование и разработка»), несколько позднее давший название для одноименной уникальной организации.
Проект начал свою деятельность с официальной целью осуществить «научно-исследовательскую программу по широкой тематике, посвященной межконтинентальной войне во всех аспектах, за исключением наземных военных действий». В поставленную задачу входило также представление Военно-воздушным силам рекомендаций относительно «предпочтительных методов и средств». Разумеется, специалисты, приглашенные в «РЭНД», были наслышаны о немецких ракетах дальнего действия и боевых ракетопланах, посему уделили этим технологиям особое внимание в своих исследованиях.
В марте 1946 года сотрудникам «РЭНД», численность которых в то время составляла 50 человек, было предложено высказать свои соображения по поводу возможности распространения воздушных операций на космос. Второго мая 1946 года они подготовили научный отчет «Предварительный проект экспериментального космического корабля для полетов вокруг Земли» («Preliminary Design of an Experimental World-Circling Spaceship»), в котором детально рассматривались аспекты создания космического аппарата, который будет вращаться вокруг Земли как ее спутник. Хотя документ в основном касался технических проблем, решение которых приблизит начало освоения космоса, в нем содержался ряд деклараций политического характера. К примеру, во введении к отчету подчеркивалось, что, несмотря на неясность перспективы, касающейся начала космической деятельности, два момента не вызывают сомнения: «1) Космический аппарат, оснащенный соответствующим приборным оборудованием, по всей вероятности, станет одним из наиболее эффективных средств научных исследований XX века. 2) Запуск спутника Соединенными Штатами возбудит воображение человечества и наверняка окажет влияние на события в мире, сравнимое со взрывом атомной бомбы».
В отчете также содержались оценки возможных областей практического применения искусственных спутников Земли: военное использование, научные исследования и дальняя связь. «Военное значение вывода аппаратов на околоземные орбиты обусловлено в первую очередь тем обстоятельством, что средства защиты от воздушного нападения быстро совершенствуются, — отмечалось в докладе. — Современная радиолокационная техника обнаруживает самолеты на расстоянии до нескольких сотен миль и способна предоставить точные данные об их движении. Зенитная артиллерия и управляемые снаряды способны поражать воздушные цели на значительном удалении, а применение дистанционных взрывателей повышает в несколько раз эффективность зенитных средств. В этих условиях большое внимание уделяется повышению скорости ракетных систем, что существенно затруднит их перехват. С учетом этого обстоятельства можно предположить, что в будущем для нападения с воздуха будут использоваться в значительной степени и почти исключительно высокоскоростные беспилотные ракетные системы. <…> Следовательно, разработка искусственного спутника Земли будет иметь самое непосредственное отношение к созданию межконтинентальной баллистической ракеты. Следует также отметить, что искусственный спутник Земли представляет собой наблюдательный аппарат, который не может быть сбит противником, не имеющим в своем распоряжении подобных технических средств». Поскольку отчет оказался удивительно пророческим, он в очень большой мере способствовал укреплению престижа «РЭНД» в глазах американского военно-политического руководства.
Четвертого октября 1950 года, ровно за семь лет до старта советского искусственного спутника Земли, американский ученый венгерского происхождения Пол Кечкемети, работавший на «РЭНД», представил исследовательский меморандум «Ракетный аппарат-спутник: политические и психологические проблемы» («The Satellite Rocket Vehicle: Political and Psychological Problems»). В меморандуме анализировались «вероятные политические последствия, которые вызовет запуск искусственного спутника Земли в США, а также его успешное использование в интересах военной разведки»: влияние на национальную безопасность, общественная реакция в других государствах, вопросы секретности, суверенитета и тому подобное. Кечкемети утверждал: «Технические возможности и вероятные области применения искусственных спутников Земли не дают оснований квалифицировать их как „оружие“ в прямом смысле этого понятия. Однако… возможные функции однозначно имеют непосредственное отношение к проблемам национальной безопасности. <…> Подключение этих качественно новых и необычных технических средств к военной системе государства, независимо от того, будут они использоваться как инструмент насилия или нет, другие государства, вероятнее всего, расценят как свидетельство изменения баланса силы. И как только этот факт станет достоянием мировой общественности, запуск спутника превратится в политическую проблему».
Из меморандума Пола Кечкемети видно, что эксперты «РЭНД» еще в начале 1950-х годов прекрасно понимали, какое значение в политической и военной сфере будет иметь полет первого искусственного спутника. Речь уже шла не об отдельных ракетных аппаратах — в своих докладах аналитики описывали целые орбитальные группировки, подогревая тем самым ожидания военно-политического руководства.
Значение спутников понимал и президент США Дуайт Эйзенхауэр. Будучи опытным офицером (в годы Второй мировой войны — верховным главнокомандующим союзных сил в Европе), он знал, какую опасность представляет отсутствие достоверной информации о возможностях и намерениях врага в условиях глобального противостояния. Историки космонавтики приводят такое высказывание Эйзенхауэра, относящееся к марту 1954 года: «Современное оружие облегчило для враждебного государства с закрытым обществом возможность планировать нападение в условиях секретности и таким образом пытаться добиться преимущества, которое недоступно государству с открытым обществом». Поэтому выглядит закономерным, что еще 21 июля 1955 года на международной встрече в Женеве Дуайт Эйзенхауэр выступил с концепцией, которую впоследствии журналисты окрестили планом «Открытые небеса» («Open Skies»).
«Я хотел бы обратиться сейчас прежде всего к делегации Советского Союза, — сказал президент, — так как две наши великие державы располагают новым страшным оружием, которое может быть доставлено в любую часть света и вызывает взаимный страх внезапного нападения. Поэтому я хочу предложить практические шаги, на основании которых мы сможем заключить соглашение как можно скорее, может быть, прямо здесь и сейчас. Вот эти шаги. Мы предоставим друг другу полные сведения о наших военных объектах, сведения исчерпывающие, от одного конца страны до другого. Затем мы обеспечиваем возможности для аэрофотосъемки территории друг друга — мы предоставляем вам возможность снимать в нашей стране, проводить воздушную разведку, фотографировать то, что вы выберете, и доставлять полученные материалы в вашу страну для изучения; вы даете нам те же самые возможности, и мы осуществляем такую же проверку; тем самым мы показываем миру, что не готовим нападение друг на друга, и это приведет к уменьшению и ослаблению напряженности. Затем мы вырабатываем более совершенную, удобную и эффективную систему инспектирования и схему разоружения».
Председатель Совета Министров СССР Николай Булганин, возглавлявший советскую делегацию, с энтузиазмом поддержал инициативу Эйзенхауэра, но надеждам американского президента не суждено было сбыться. Первый секретарь Коммунистической партии Никита Хрущев воспринял идею как свидетельство «шпионского заговора против СССР». Он публично обвинил США в том, что они якобы хотят «заглянуть в окна нашей спальни». В кулуарах Хрущев объяснил свое негативное отношение к предложению Эйзенхауэра тем, что американцы готовят массированный ядерный удар по Советскому Союзу и для этого им необходимо установить приоритетные цели. В закрытости страны Хрущев видел не слабость, а силу. Дуайту Эйзенхауэру ничего не оставалось, как продолжать поиски путей для снижения степени неопределенности оценок военных и других возможностей Советского Союза.
Одним из таких путей стало создание искусственного спутника, к чему и призывали эксперты «РЭНД».
Вскоре представился удобный повод. Еще в апреле 1950 года известный американский геофизик Ллойд Беркнер поднял на научной конференции в Мэриленде вопрос об организации международного сотрудничества по исследованию геофизических явлений с использованием новых транспортных систем, включая ракеты. Его предложение было одобрено различными научными организациями, и в октябре 1951 года Международный совет научных союзов при ЮНЕСКО принял решение об объявлении Международного геофизического года (МГГ). Его приурочили к периоду максимума солнечной активности — МГГ должен был начаться 1 июля 1957 года и закончиться 31 декабря 1958 года. Для координации исследований в различных странах и проведения общих организационных мероприятий был учрежден Специальный комитет по МГГ, который возглавил английский геофизик Сидни Чепмен. С подачи американских ученых этот комитет принял резолюцию, рекомендующую странам-участницам обдумать возможность создания и запуска научных искусственных спутников Земли, которые в корне изменили бы методики изучения нашей планеты и ее атмосферы. Двадцать девятого июля 1955 года, то есть через неделю после встречи в Женеве, президент Эйзенхауэр сделал публичное заявление о том, что США предполагают запустить свой спутник в течение Международного геофизического года. Через несколько дней, 3 августа, с аналогичным заявлением от имени советских ученых выступил академик Леонид Седов, которого впоследствии на Западе прозвали «отцом красной луны».
Ни у президента Эйзенхауэра, ни у высших должностных лиц США, ни у экспертов «РЭНД» не было оснований думать, что Советский Союз собирается использовать космическое пространство как-то по-другому, нежели сами американцы. И в принципе они были недалеки от истины.

Комментирование записей временно отключено.